Басинский: Скрипторика — наука о человеке, а не о языке

0

Басинский: Скрипторика - наука о человеке, а не о языке
Век живи, век учись. (Если кто забыл, то окончание этой пословицы: «Дураком умрешь».)

Как-то не обращал я внимания на то, что существует это жизненное и философское понятие: Homo scriptor, т. е. Человек пишущий. И оно не менее важное, чем Homo sapiens — Человек разумный. Второе понятие включает первое, но не равнозначно с ним. Не всякий Homo sapiens становится Homo scriptor. С другой стороны, до последнего времени было как бы понятно, что всякий пишущий человек является человеком разумным. Но сегодня, в эпоху интернета и миллионов письменных высказываний в сети, и этот знак равенства под сомнением. Когда я читаю некоторые «комменты», с их чудовищной, пещерной бранью и зоологической ненавистью к оппоненту, у меня возникает сильное сомнение, что эти homo scriptor являются homo sapiens, людьми разумными. Между тем по факту они безусловно относятся к классу млекопитающих, который называется homo scriptor, потому что высказывают свои мысли и даже свое видение мира через письмо, а не прямую речь.

Славист Михаил Эпштейн вообще предлагает рассматривать «скрипторику» как факт «новой научной дисциплины, изучающей Homo Scriptor, человека пишущего. Scribo ergo sum — «Пишу, следовательно, существую» (поправка к декартовскому Cogito ergo sum)». «Нетрудно предположить, — пишет Эпштейн, — что для многих «жить — значит писать», т. е. делить свое существование с другими посредством многих, многих «букафф»».

К людям пишущим принадлежат не только писатели и журналисты, но и, да, эти несчастные «хомячки» в сети, и «литературные негры» (те, кто пишут книги за известных писателей, а те только ставят свое имя на обложки), и «райтеры» (составители текстов для политиков и т. д.), и многие другие. Сегодня этот класс млекопитающих невероятно широк. В него входят и неизвестные нам люди, все еще ведущие свои дневники, пишущие семейные мемуары и целые трактаты о том, как спасти мир.

Я согласен с Михаилом Эпштейном: скрипторику нужно изучать как науку, особенно сегодня, когда ее поле стало невероятно сложным, запутанным, полным тайн и всевозможных ловушек. А ведь хотя бы только понять: зачем люди все еще пишут, почему этот род активности не умирает, а множится, почему людям все еще хочется высказываться посредством письма, хотя это, как правило, не дает им ни денег, ни социальных преимуществ, — значит уже многое понять в современном мире.

Михаил Эпштейн предлагает рассматривать «скрипторику» как факт научной дисциплины

Михаил Эпштейн предлагает не путать скрипторику с лингвистикой. Скрипторика — наука о человеке, а не о языке. Я задумался об этом, читая замечательную книгу, которую выпустило издательство «Азбука» в Санкт-Петербурге и которая вышла совсем недавно, но уже имеет неплохой рейтинг в книжных магазинах и собрала положительные отклики в печати и сети. Она называется «Как мы пишем». Идея сделать такой сборник пришла в голову Павлу Крусанову и Александру Етоеву, питерским писателям, во время, как они сами признаются в предисловии, «дружеского застолья». Они вдруг вспомнили, что в 1924 и 1930 году выходили сборники, где очень известные писатели 20-х годов, от Алексея Толстого до Шкловского и от Андрея Белого до Пильняка, высказались о своем литературном труде. Последний сборник так и назывался — «Как мы пишем», так что составители нынешней антологии решили не заморачиваться с новым названием.

Хотя я бы назвал эту книгу по-другому: «Зачем мы пишем?» Это было бы более точное и современное обозначение темы.

В книге — 38 авторов. От Василия Авченко до Леонида Юзефовича, если следовать алфавиту. Здесь много известных имен и нет, смею вас заверить, ни одного случайного имени. В книге нет поэтов, хотя есть прозаики, которые пишут еще и стихи. Почему нет поэтов — понятно. Если поэт всерьез начнет рассказывать, как он пишет стихи, как ему в голову приходят строчки, как на него находит вдохновение, то через десять минут его захочется убить, потому что это будет невыносимо. А вот прозаики народ более скромный, эдакие «рабочие лошади пера». Они могут писать о себе с юмором. Они способны (как правило) на свой труд смотреть со стороны.

Книга, повторяю, получилась замечательная! Невероятно интересно читать, что думают о себе и своем литературном труде Илья Бояшов и Алексей Варламов, Евгений Водолазкин и Анна Матвеева, Вячеслав Курицын (легенда русского постмодернизма) и Михаил Тарковский (москвич, живет на Алтае, профессиональный охотник, ну и, конечно, нельзя не отметить, что он член семьи Тарковских).

В книге много интересных имен. Но куда интереснее, как они высказываются о себе.

В книге «Как мы пишем» — 38 авторов. От  Василия Авченко до Леонида Юзефовича

И вот что я заметил. Львиная доля высказываний посвящена не теме «как мы пишем», а теме «зачем, почему мы пишем». Для писателей 20-х годов этой проблемы не было. Молодая страна требовала своих писателей, нуждалась в них. Они были элитой страны, и как раз по этой причине многие из них и пострадали в 30-е годы во время «чистки» элит, от политической до культурной. А вот современным писателям «чистка» не грозит, но приходится и себе, и своей родне, и даже посторонним людям объяснять, зачем они пишут. Ведь это, как правило, не приносит дохода. Жить литературным трудом в России практически невозможно.

Очень любопытная книга! Кто-то из писателей пишет о себе с юмором, иронией, в которых, впрочем, несложно увидеть оборотную сторону гордости и тщеславия. Кто-то начинает свои эссе в эпическом ключе: «Я родился в таком-то году в таком-то городе в такой-то семье». Кто-то философствует на тему письма вообще. Но всех объединяет одно — страстная любовь к литературе. Вот этого не отнимешь.

Горячо всем рекомендую!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here