«Воздух Армении придал мне силы», или Почему корзина с шампанским поразила именитого гостя

0

"Воздух Армении придал мне силы", или Почему корзина с шампанским поразила именитого гостя

«Воздух Армении придал мне силы», или Почему корзина с шампанским поразила именитого гостяИзвестный русский писатель Илья Эренбург провел несколько дней в Ереване, которые произвели на него неизгладимое впечатление. О том, каким запомнился ему наш народ, читайте в статье колумниста Sputnik Армения.

«Уцелевшие рассеяны по всему свету. Из трех армян один далеко от Еревана, может быть, в Бейруте, в Лионе или в Детройте», – это цитата из книги Ильи Эренбурга «Люди, годы, жизнь».

Находясь на данный момент в Детройте, свидетельствую: армян здесь на самом деле много. Кроме того: в самом центре города стоит памятник Комитасу, чуть дальше – Университет с кафедрой арменоведения, лучший по архитектурному оформлению и оснащению.

Насчет придающего силы воздуха Армении – от того же Эренбурга, русского писателя, публициста, прожившего значительную часть жизни в Париже и несколько незабываемых дней в Ереване.

Из пережитого гостем осенью 1959 года. Вечер, ресторан, за столом тогда почти всеми узнаваемый Эренбург и несколько армянских коллег-писателей. Официант подносит бутылку шампанского, вставленную в корзину с фруктами. Эренбург удивляется. Официант поясняет: от посетителей.

Эренбург: «Я знал кавказское гостеприимство, но меня удивило, что люди, заплатившие за шампанское, не подошли к нашему столику с пышным тостом». 

Откровенно говоря, удивляет и меня. Ресторанная доставка к столам друзей фруктово-ягодной снеди с коньяком или шампанским во главе была по тем временам (как и недавних пор тоже) обычным делом, заканчивающимся, как правило, подарком от себя и в обратном направлении, а нередко и сдвиганием столов с тостами и братанием.

К чему приводило? В некотором смысле к сплочению нации, а если без высокопарности, к незашифрованному сигналу: «Я рядом, я твой друг, я всегда тебе помогу» (Как нам не хватает этого сегодня).

А что увидел Эренбург в шампанском и фруктах, преподнесенных в ресторане?

«Вскоре я понял, что в армянах страстность и непосредственность сочетаются с душевной сдержанностью. Мне придется напомнить об истории. В 1926 году я был в Трапезунде», — пишет он.

Что увидел и что услышал там писатель?

Работник советского консульства показывал ему изуродованные статуи древнего армянского храма, рассказывал, «как десять лет назад турки по приказу министра внутренних дел Талаата-паши уничтожили всех армян: они загоняли злосчастных на транспорты, уверяя, что отвезут их в Сивас; транспорты вскоре вернулись пустые; армян сбросили в море».

Во всей Турции армян якобы переселили в другие области, на самом деле их уничтожали, убивали в горных ущельях, кидали в море, оставляли без воды в пустыне; некоторое количество красивых девушек поместили в публичные дома для солдатни, а вообще убивали всех – и женщин, и стариков, и грудных младенцев, вспоминает Эренбург. 

«Вот Армения – это кино»: о чем Андрей Битов предупреждал желающих приехать в Ереван>>

Разумеется, вниманием писателя не был обойден и Арарат, «который высится над Ереваном, как тень растерзанной Западной Армении». Изображение горы не только на холстах, но и пачках сигарет, коньячных ярлыках, пригласительных билетах, отмечает Эренбург.

Интересно, а сегодня и в самый раз, обратить внимание на то, как писатель отнесся к репатриации и репатриантам, приехавшим в Армению после Второй мировой войны.

Прежде чем от Эренбурга, два слова от себя. Историческая быль: часть семьи, решившая приехать в Советскую Армению, договорилась с другой частью, решившей повременить.

«Если там и впрямь все хорошо, пришлите фотографию, где вы все в положения «стоя», – предложили оставшиеся. – Если что не так, сфотографируйтесь сидя».

Через какое-то время к ожидающим сигнала приходит фотография: все лежат.

Теперь снова Эренбург.

«Многие репатрианты прижились, – отмечает он, – но были и неподдающиеся пересадке. Вероятно, они недостаточно знали о социальном строе и быте нашей страны. Один мастер-ювелир жаловался писателю: в Каире он изготовлял художественные безделки и жил припеваючи. А что ему делать в Ереване?».

Дантист привез из Бейрута оборудование зубоврачебного кабинета, а тут ему сказали, что он не имеет право заниматься частной практикой.

Подросток, приехавший с отцом из Франции, называл себя сюрреалистом, писал стихи на французском языке и мечтал вернуться к матери, которая осталась в Париже.

…Сегодня с возвращением соотечественников в Армению придется подождать. Сегодня главное, чтобы из Армении не уезжали. Чтобы не получилось так, что трех армян не один далеко от Еревана – в Бейруте, в Лионе или в Детройте, а уже два.

Еще из воспоминаний Эренбурга: «Патриотизм армян обострен, подчас он может показаться исступленным, но никто не спутает его с шовинизмом, отрицающим чужую культуру, и никто не назовет его провинциализмом. Кажется, среди армян я не встречал людей, чуждых идее интернационализма…».

А вы?