Не «манвеловская» тушенка в память о погибших в Карабахе: реальная история из части

0

Не "манвеловская" тушенка в память о погибших в Карабахе: реальная история из части

Солдатский Новый год, или Тушенка «за тех, кто не вернулся из боя»Иной раз долго говорить о по-настоящему тяжелых вещах не только почти невозможно, но и не надо. В этой невыдуманной истории одного телефонного звонка не так много слов, но очень много скорби, чести и достоинства.

Новогодний звонок знакомому солдату продлился дольше обычного. И дело не только в том, что рутинные поздравления заняли много времени, но и в том необычном для военнослужащего факте, что, не будучи скованным жесткими рамками военного времени,  говорить он могу чуть свободнее. Угроза «слива» координат дамокловым мечом больше не висела, и свою обычную настороженность он слегка отбросил.

В Ереване до праздников как раз шли дебаты на тему, стоит ли отмечать новый год. Не сдержав любопытства, я поинтересовался,  как же встретили Новый год на службе.

«Мы не столько встречали новый год, сколько провожали старый», — с мудрой иронией ответил солдат.

Дабы как-то восполнить возникшую вдруг неловкую паузу, я с усмешкой добавил, что спрашиваю в общем-то не о том, украсили ли они елку. Последовавший за моей ремаркой ответ оказался совсем уж обескураживающим։ «Как раз елку мы и украсили».

В какой-то момент мне показалось, что полуирония превратилась в полный стеб, но на этот раз вновь столь некстати повисшее молчание прервал он сам, продолжив рассказ о послевоенной новогодней армейской ночи.

Солдаты мотострелковой роты взяли из столовой 13 банок тушенки и направились к елке неподалеку от воинской части.

«Брали банки, открывали, опустошали, вспоминали каждого из погибших во время войны ребят и писали их имена на пустых жестянках. Потом положили в банки сухой спирт и развесили на елке».

«Дом там, где мы»: Новая Марага, день последний>>

Спустя несколько минут она была «украшена» 13 банками из-под «именных» консервов։ «Ваге», «Артем», «Андраник», «Каро» и другие.

«Потом мы увидели, что елка красивая, но чего-то не хватает. Не было «верхушки». Я побежал в воинскую часть, где, словно реликвию, хранили каску павшего командира нашей роты. Принес ее и водрузил на верхушку елки. Подожгли шарики сухого спирта, и «игрушки» из-под консервных банок в новогоднюю ночь засветились: как память о героях, подаривших всем нам этот Новый год».

Снова повисло молчание. То самое, которого мы так старательно пытались избежать в течение всего разговора.

А потом солдат сказал: «Ну ладно, мне пора, командир зовет чистить непроходимую дорогу от снега. Проходимых то в нашей стране осталось мало…»