Каким мог быть договор по Карабаху? Экс-президент Армении раскрыл детали саммита в Казани

0

Каким мог быть договор по Карабаху? Экс-президент Армении раскрыл детали саммита в Казани

Саммит в Казани по Нагорному Карабаху: статья Сержа Саргсяна 10 лет спустя

Третий президент Серж Саргсян спустя 10 лет после известного саммита в Казани, где Армения и Азербайджан были в шаге от согласования принципов урегулирования карабахского конфликта, передал Sputnik Армения авторскую статью с размышлениями о событиях до и после 2018 года.

Статья приводится полностью

Вероломная агрессия Азербайджана против Нагорно-Карабахской Республики осенью 2020 года и результаты этой 44-дневной войны делают необходимым еще раз озвучить подходы армянской дипломатии, которыми Армянское государство оперировало и получало понимание и поддержку на международном уровне вплоть до апреля 2018 года. Массовые протесты на улицах Еревана и других городов в 2018 году, поощряемые как изнутри, так и извне, привели к власти в Армении людей, которые своими бездумными и безответственными действиями включили таймер пороховой бочки в геополитически сложном регионе Южного Кавказа, который был взорван в сентябре 2020 года.

Я попытаюсь изложить основные параметры многосложной дипломатической работы, предшествовавшей Казанскому саммиту президентов России, Армении и Азербайджана 24 июня 2011 года, который мог стать, но не стал поворотным в урегулировании нагорно-карабахского конфликта.

Что предшествовало Казанскому саммиту?

В течение почти трёх лет до саммита в Казани при посредничестве стран-сопредседателей Минской группы ОБСЕ (Россия, США и Франция) и особенно президента и министра иностранных дел России шёл интенсивный переговорный процесс по нагорно-карабахскому урегулированию. Состоялось 14 двусторонних и трёхсторонних (совместно с российским президентом) моих встреч с президентом Азербайджана, три десятка встреч на уровне министров иностранных дел. В ходе переговоров была проделана объемная работа над согласованием Основных принципов урегулирования конфликта, проект которых был передан сторонам сопредседателями в ноябре 2007 г. на полях министерской встречи ОБСЕ в Мадриде. В результате этой кропотливой работы мы пришли к саммиту в Казани с принципиально согласованным проектом, который содержал ряд сущностных изменений по сравнению с первоначальным мадридским документом 2007 года.

Приведу один из показательных результатов этой работы: в мадридском документе 2007 года окончательный правовой статус Нагорного Карабаха предлагалось определить путём плебисцита, выражающего свободное волеизъявление населения Нагорного Карабаха. При этом делалась ссылка на Консультативное заключение Международного Суда для Западной Сахары 1975 года, что в Баку расценивали как повод называть это «неверендумом», подразумевая, что он никогда не состоится, как и в Западной Сахаре, и при этом отмечали, что в любом случае «плебисцит» не может иметь обязательной силы. А в казанском документе 2011 года не только отсутствовала ссылка на Западную Сахару, но подчёркивалось, что «окончательный правовой статус Нагорного Карабаха будет определён путём проведения под эгидой ООН или ОБСЕ всенародного голосования, выражающего свободное волеизъявление населения Нагорного Карабаха и имеющего юридически обязательный характер». Такая формулировка практически предопределяла, что Нагорный Карабах не может остаться в составе Азербайджана, и это понимали все.

Специалисты-конфликтологи знают, что сецессионные конфликты в абсолютном большинстве случаев заканчиваются легитимизацией нового независимого государства не потому, что бывшая метрополия даёт на это согласие, а скорее потому, что консенсус по этому поводу достигается на уровне международного сообщества. А самый демократический путь к такому отделению – это проведение референдума — свободного волеизъявления, к чему мы пришли к 2011 году.

Фактически, провалившись и после Казани на дипломатическом треке, Азербайджан пошел на эскалацию напряжённости в зоне конфликта, надеясь, что таким образом сможет заставить армянские стороны быть менее требовательными, или же форсировать давление посредников на Армению. Кульминацией этого этапа стали широкомасштабные агрессивные действия против Нагорного Карабаха вдоль всей линии соприкосновения в апреле 2016 года. Позже, когда и эта агрессия провалилась, и Баку через Москву запросил перемирие на четвёртый день военных действий, азербайджанская дипломатия попыталась в штаб-квартирах ООН и ОБСЕ провести идею, что устная договоренность о прекращении огня, достигнутая в Москве, знаменовала «новое соглашение», оставив за скобками процесса власти Нагорного Карабаха.

Почему-то и армянские оппозиционеры, ныне находящиеся у власти, обвиняли нас в том же. И впоследствии попытки привнести азербайджанские нарративы про апрельскую войну 2016 года на армянское политическое поле почему-то стали главной целью новых властей. Примечательно, что сопредседатели сразу же среагировали, направив официальные письма в секретариаты ООН и ОБСЕ и в последующем сделав ряд совместных заявлений. В них подчёркивалось, что устная договорённость от 5 апреля 2016 г. не только не отменяет трёхсторонние бессрочные соглашения 1994-95 гг. между Нагорным Карабахом, Азербайджаном и Арменией, но и делает императивом их безусловное выполнение.

Таким образом, и апрельская война 2016 года не приблизила Азербайджан к своей цели – ни в политическом, ни в военном отношении. Силовыми методами навязать свои подходы в рамках переговорного процесса им не удалось. Результаты саммитов в Вене в мае 2016 г., в Санкт-Петербурге в июне 2016 г., а также последовавшие многочисленные заявления стран-сопредседателей МГ ОБСЕ, являются подтверждением этому.

Азербайджан всё более и более загонял себя в тупик в переговорном процессе. При этом своими многократными нарушениями прекращения огня, торпедированием переговорного процесса Баку регулярно провоцировал Ереван отказаться от переговоров, чтобы возложить на Армению вину за срыв мирного процесса. Но это азербайджанской стороне никак не удавалось. Казалось, что Азербайджан поставил себя в безвыходное положение, противопоставив себя не только Армении, но и международным посредникам. С другой стороны, Армения не раз публично заявляла, что готова продолжить переговоры на основе предложений стран-сопредседателей МГ ОБСЕ.

Я неоднократно высказывался (как, например, в письме армянским выпускникам ведущих вузов мира), что в 2018 году принял трудное для себя решение остаться во власти в качестве премьер-министра и довести текущий переговорный процесс до «достойного разрешения». Будучи готовым взять на себя историческую ответственность, я хотел оставить следующим поколениям безопасные и процветающие, живущие в мире с соседями два армянских государства. К весне 2018 года у нас для этого были все предпосылки: складывалось взаимопонимание с сопредседателями, разработаны документы под эгидой сопредседателей, открывающие путь к разумному и достойному компромиссу, и самое главное – сплоченная воля народа в движении к этой цели.

Однако безответственные популисты и их заграничные покровители, которые до сих пор держат часть нашего народа в заблуждении, смогли тогда парализовать основы нашей государственности, ослабить страну и глубоко расколоть наше общество на волне псевдореволюционных уличных протестов в апреле-мае 2018 года. А это сразу открыло новое дыхание для азербайджанской дипломатии в условиях, когда казалось, что Азербайджан поставил себя в безвыходное положение, противопоставив себя не только Армении, но и международным посредникам. Начиная с мая 2018 г., из-за грубейших дипломатических просчётов, опрометчивых заявлений и действий нового армянского руководства ситуация начала меняться не в пользу Еревана, который оказался в глазах международного сообщества неконструктивной стороной в переговорном процессе. Баку получил то, что ему не удавалось на протяжении десятилетий- в качестве casus belli обвинить Армению в отказе от переговоров.

О последствиях преступной войны, развязанной Азербайджаном при прямой поддержке Турции в сентябре 2020 г., о причинах поражения в ней, о том, почему не удалось предотвратить, остановить её, о чудовищных военных просчётах я неоднократно высказывался, но глубинное изучение этого и определение путей выхода из создавшейся ситуации — отдельная тема.

Нагорно-карабахский конфликт невозможно урегулировать без разрешения краеугольного вопроса о статусе Нагорного Карабаха — вопроса о реализации права народа на самоопределение. Нагорный Карабах не может быть в составе Азербайджана. Заявление сопредседателей, которые являются единственным международно признанным форматом посредничества для урегулирования, от 3 декабря 2020 года – очень важный сигнал в правильном направлении.

Международное сообщество не должно признавать итоги азербайджано-турецкой агрессии, а должно продолжить усилия для выхода на подлинное, всеобъемлющее, долгосрочное урегулирование.

Сегодняшнее руководство Армении, готовое на всё ради того, чтобы удержаться у власти, пытается возложить на «бывших», на сопредседателей, на Бог весть ещё кого ответственность за колоссальные, трагические потери, которые понесли Армения и Арцах из-за его же безрассудных действий. Ясно, что на эти власти невозможно возлагать ответственность за выход из создавшейся ситуации и, тем более, за будущее нашего народа и государства.

Определенные силы, в первую очередь – азербайджано-турецкий тандем, пытаются максимально капитализировать последствия и результаты последней агрессии против Армении и Арцаха, навязать армянскому народу так называемую «новую нормальность», как свершившийся факт в регионе. Однако, будущее Южного Кавказа, установление долгосрочного мира и стабильности в регионе не могут строиться на игнорировании национальных интересов армянского народа. Для действующих армянских властей, которые ради удержания собственных позиций сделали Армению и Арцах разменной монетой в регионе, это кажется второстепенным. Но для армян Армении, Арцаха и диаспоры, для нашего народа это первостепенная задача.